Мистер три Х

Выходная ария мистера три Х

Снова туда, где буйство страстей,
Снова туда с Музой смелой моей,
Светит прожектор, Публика ждет,
Что ж ты робеешь? Смелей рифмоплёт!

С рифмой играю, смел и дерзок мой стих,
Зал затаился, заслушался, стих,
Слушая сказку, дамы грудью вздохнут
Скажут с улыбкой: «Вот Плут!» и «Зер Гут!»

Да я Шут, я Пошляк, и что же?
Недовольные пусть крючат рожу,
Как от жанра скабрезного Вы далеки,
Чу-да-ки! Гав-ню-ки! Му-да-ки!

Смычок приподнят и мелодия звучит,
И у читателя давно уже торчит,
А у читательниц давно уже сочиться.
В то время как, сюжет лукавый дальше мчится.

Дождем шуршащим на манеж летят купюры,
В оплату моей слишком смелой авантюры,
Мой номер кончен и зажегся яркий свет,
И равнодушных в тесном зале вижу нет.

Цветы роняют все свои лепестки,
Послушав с Вами озорные стишки,
Сквозь злобный ропот мне пройти суждено,
Слыша град насмешек и оценок – «Говно!»

Всегда быть в смазке – роль Паяца моя,

Чтоб раззадорить Вас не в шутку, друзья.

Ну, где ж тот Критик, что не плюнет в меня?

Сказав с сарказмом: «Какая …ХЕРНЯ!»


СКАЗКА О "МЁРТВОЙ" ЦАРЕВНЕ И ЕЁ ЗЛОБНОЙ МАЧЕХЕ

Царь с Царицею простился,
В Секс-круиз он навострился,
А брюхатую жену,
Бросил дома он. Одну.

Царь по миру хуебродит,
В этом жизни цель находит
Он бордели посещает,
Баб, одев на хер, качает.

Он хуярит англичанок,
Итальянок и испанок,
Индианок и славянок,
Негритянок, китаянок,

И гречанок и армянок,
Всех, и даже лесбиянок,
Он не против натянуть,
Триумфальный сделав путь.

За пиздами обладаньем,
Он расстался с состояньем.
Всюду красный где фонарь
Побывал наш Государь.

Где услышит сладкий стон,
Тут как тут наш Мудозвон.
Так без всяких угрызений,
В череде сплошных сношений,

Девять месяцев проходит,
Вот гонец его находит,
И в карете золотой
В царство мчит к себе домой.

Чудо дивное случилось.
Дочка у тебя родилась.
Ждет тебя Царица-мать,
Чтоб к груди своей прижать.

*

Вот в Отчизну, наконец
Воротился Царь-отец.
Входит с блядью он в обнимку,
Расстегнув свою ширинку,

И с боков его и сзади,
С ним его заходят бляди.
На ногах с трудом стоит,
В угол спальни долго ссыт.

Весь истасканый и лысый.
Свита вся: –“Ты писай, писай!”.
Под глазами синяки,
В зенках злобы огоньки.

Всех склоняет с похмелюки-
“Все вы бляди, курвы, суки!”.
Морда вся в губной помаде,-
“Нас звала чего ты ради?”.

На Царицу он взглянул,
И со смаком блеванул.
Та рукой лишь отстранилась,
Сердце в ней уже не билось.

Отвращенья не снесла,
И к обедне умерла.
Царь не долго горевал,
Тотчас он указ издал-

“Той, что горе успокоит,
Стать Царицей он позволит!”.
Объявляет конкурс он,
Для блядей со всех сторон.

Всех цветов и всех мастей
Приглашает он блядей.
Слово царское – закон,
И гонцы со всех сторон,

Призывают на турнир,
Во всем мире сладких дыр.
Состязанье началось.
Сколько ж их с царем еблось!

И итог был подведен,
На одну запал лишь он.
Всех уменьем обошла,
Палку первенства взяла.

К слову молвить, – мастерица -
Экстра мощная блудница.
Нраву пылкого такого,
Заебать могла любого.

Темперамент огневой.
Царь от бабы сам не свой.
И решил усталый Царь-
Похотливый государь: –

“Ты подходишь мне Девица,
Нареку тебя Царица,
Буду в золоте купать,
И ебать, ебать, ебать”.

*

Из-за секса изобилий
Царь испекся от усилий,
Изменилось всё вокруг,
Импотентом стал он вдруг.

Он за рьяный нрав наказан,
И ему покой показан.
Как не силится старик,
Хуй висит, совсем поник.

Половым бессильем болен,
Злою бабой обезволен.
И от власти отстранен,
Ей горшки выносит вон.

А надменная красотка
Бьет его по жопе плеткой.
День и ночь он горько плачет-
“Плёткой, дрянь, Царя хуячит!»

Так идут за днями дни,
В спальнях порознь они.
Поглядим же, как Царица
Разбитная веселиться?

*

Ей в приданное дано
Было зеркальце одно.
С ручкой гладкой. В форме хера,
Как у супер-кавалера.

И с подставкой в два яйца,
Как у экстра-молодца.
Говорить оно умело,
Но не в этом даже дело.

В ручку встроен был вибратор –
Мощных фрикций генератор.
Заперлась в опочивальне,
И обет справляет тайный.

От себя самой тащась,
В свое зеркальце глядясь.
Глянь ебется подбочась,
На него пиздой садясь.

И тряся над ним ним грудями,
Забавляясь, как с мудями.
И прищурив в щель глаза,
Отпустив все тормоза,

Подморгнув себе самой,
Чешет клитор налитой.
Ручкой гладкой в форме хуя,
Выльвы стенки полируя.

На пизду свою глядя.
И саму себя ебя.
И хоть занята ебаньем,
Вопрошает с придыханьем.

“Я ль на свете всех ебливей?
В ебле ж всех я терпеливей?”
Молвит зеркальце в ответ-
“Всех ебливей, спору нет!”.

А царица хохотать,
И вибратор в глубь вставлять,
Сев на стержень накарачки,
Шевелить его враскачки.

И трястися дрожью мелкой,
И пиздой своей, как грелкой,
Насаждаться на него,
На Любимца своего.

Как отбойный молоток,
Чтобы ёб её дружок.
Чтоб чесал её внутри,
Как здоровых хуя три.

И терпеть не стало мочи,
Раздалися крики в ночи.
До упора засадила,
Чтобы дух ей захватило.

Чуть не стало Лярве дурно,
Так кончала она бурно.
Криком бешенным крича,
И саму себя дроча.

*

Мы оставим на минутку
Эту Эстра-проститутку
Интерес направим свой
Мы к Царевне молодой.

Быстро дочка повзрослела.
Глянь, как жопа потолстела,
И налились соком груди,
И шептаться стали люди.

Дочку царскую встречая,
Стать младую замечая.
Люд гутарит дворовой,
Наблюдая за Пиздой.

“Девка – будто кобылица.
Глянь как пляшут ягодицы”.
Груь-то, грудь-то, право слово,
Кофточку порвать готова.

У неё одно призванье,
Пробуждая жар желанья,
Жопой толстою поводить,
Мужиков чтоб возбудить.

Томным взором, неги полным,
В чреслах возбуждая волны,
Мысль в сознанье зародить,
Девке спелой хуй всадить.

По природным всем законам,
В ней вовсю бурлят гормоны.
И отбросив ложный стыд,
В стриптиз-бар она спешит.

И в стенах, у заведенья,
Начинает представленье.
Расплела златые косы,
Губоньки кривя в засосы.

И трусы сняла и лифчик,
Извивается, как живчик.
И манду свою щекочет,
Так, что зал уже весь дрочит.

В центре зала, у шеста,
Всех пленяет красота.
Самый ярый кавалер,
Отдрочив свой толстый хер.

Лапу тянет, чтоб девчонку,
Взять за вёрткую пиздёнку,
Своей цепкою рукой,
А девчонка замечает: «Ты меня не беспокой!»

На его свиное рыло,
Из пизды струю пустила,
И рассолом угостила,
Жар любовный остудила.

Вот такие, брат дела.
Дочка в батюшку пошла.
Он – Блядун с авторитетом,
Расцвела махровым цветом.

И жених ей отыскался,
Тот, что в зале обспускался,
Наблюдая за пиздой
Кобылицы молодой.

День и ночь по ней он сохнет,
Коль не выебет, то сдохнет.
Видя пляску двух грудей,
Королевич - Елисей.

И задаста, и сисяста,
И глазаста, и пиздаста,
И резва, и весела,
И танцует, как юла.

Царь ему уже дал слово,
И приданное готово.
Слышь! Гондонов чемодан!
Марки все “ No passaran!”.

*

Молодым мешать не станем,
Вновь к царице мы заглянем.
Снова в зеркальце глядит,
И вопрос ему твердит –

“Я ль на свете всех ебливей?
В ебле ж всех я терперливей?
Все в плену моих страстей,
От мужланов до царей.

И бояре и купцы
На меня вострят концы.
И ремесленники в ряд,
В очередь ко мне стоят.

И лихие офицеры,
Загоняют в меня херы,
И простые мужики
Чешут об меня хуйки.

Всем даю я без разбора,
И наверно очень скоро,
В книгу Гиннесса подам,
По разряду Супердам.

Первой в мире изберут,
Супер-блядью назовут,
Отпечатав в Голливуде
Задницу мою и груди.

На аллее славы Звезд
Средь известных самых Пёзд.
Всем блядюшкам в назидание
Оценив мои старанья.

Но прервав её мечты,
Молвит зеркальце –“Не ты,
А Царевна всех красивей,
Время дай, и всех ебливей.

Может падчерица стать!”
“Врешь ты все, Ебёна мать!
Ах ты мерзкое стекло,
Всё пиздишь ты мне назло.

Как ровнять меня-Блядищу,
Мужиков познавшей тысчу
С этой маленькой Лолитой,
С её пиською подбритой.

Мою статную фигуру,
Ягодиц мускулатуру,
Белых сисек вес немалый,
Нрав мой в ебле разудалый.

Ведь оне же просто Тёлка!
У неё же просто Щёлка!
Разве можно нас ровнять?
Врешь ты все, Ебёна мать!

Рассердившись не на шутку,
Вызывает проститутку,
Порученье ей дает-
“Ты смотри, Ебёна в рот.

Ведь царевну в глушь лесную,
На расправу к злому хую,
На потеху к медведям,
На съедение к волкам.

Заголить ей нужно сраку,
На пенёк поставить раком,
И потуже привязать,
Жопу плеткой отстегать!”

*

И молва трезвонить стала -
“Дочка царская пропала!
Знать заморский сутенёр,
Её спрятал за семь гор.

Подписал он с ней контракт,
Совершать сношенья акт.
Как-то сделал ей внушенье,
Это принять предложенье.

*

Между тем в лесу дремучем,
По кустарникам колючим,
Курва пленницу стегает,
В глушь лесную погоняет.

Обе потные, как суки,
Дочка ей целует руки,
Молвит слезно - “Отпусти!”
Та в ответ ей – “Отсоси!”

Дочка в клитор языком
Тычет будто - бы хуйком.
Лижет смачно в исступленье,
Чтобы вымолить прощенье.

Вишь как вульву раздрочила,
Ласка бабу размягчила,
В исступлении мычит –
“Сладко, как язык дрочит!”

Начала она кончать,
И за разом раз спущать,
И все жарче целоваться,
И змеёю извиваться,

И размякшая от ласки,
Пребывающая в сказке,
Шепчет в розовые ушки,
Своей ласковой подружке:

“Ладно, я тебя прощу,
И на волю отпущу.
Грех на душу брать не буду”.
“Верь, тебя я не забуду!”

Отвечает ей Царевна.
“А, как стану Королевна,
На тебе велю жениться,
Или Графу, или Принцу!”

*

И царевна молодая,
Злую долю проклиная,
Лесом темным пробираясь,
За кусты пиздой цепляясь,

По чащобе, по болоту,
Перебарывая рвоту.
Проплутав четыре дня,
Сил лишилася у пня.

Полежала, и очнулась,
На спину перевернулась
Вдруг среди глуши лесной,
Терем видит расписной.

Внутрь вошла она него,
Дома нету никого.
На столе накрыт обед,
А хозяев дома нет.

Нажралась и напилась,
Спать на печку улеглась,
Сняв с себя белье до нитки,
Наплевав на пережитки.

*

Братья дружною гурьбою,
Возвращаются с разбою,
И поднявшись на крыльцо,
Видят бабье бельецо,

Лифчик 5-го размера,
Будто к ним сама Венера,
Заглянула в край дремучий,
Подразнить своей их чучей,

Ветер шевелит колготки,
Незнакомой им красотки,
Да средь белого то дня,
Средний молвил –“Чур меня!”

Видя узкие трусы,
Старший почесал усы,
И увидя мини-юбку
Младший почесал залупку.

Загудели братья хором,
В терем дверь под их напором,
Растворилась и за ней,
Видят семь богатырей -

Девку сдобную в светлице,
Удалую молодицу,
Да с молочной белой кожей,
Да с смазливой глупой рожей,

Да с налитыми грудями,
Да с закрытыми глазами,
Да с увесистым задком,
Да на печке голяком.

Братья дышат еле-еле,
От картины охуели,
А она, гляди, проснулась,
Лучезарно улыбнулась.

С печки слезла и с поклоном,
К ним подходит мудозвонам.
Наступает тишина,
Речь заводит старшина:

“Нас тут семь, а ты одна
Всем нам будешь ты нужна,
Чтоб не рвать пизду на части,
Урезонить надо страсти.

Всем спешу я дать заданье,
И составить расписанье,
Будешь всех нас ублажать,
Только чур, чтоб не рожать!

Братья с жаром загалдели,
Ведь ебаться все хотели,
И чтоб выяснить черед,
Начал пиздиться народ.

Мы оставим эту свару,
Чтоб не видеть нам кошмару,
И вернемся во дворец,
Где горюет Царь-отец.

*

Вот не сделав злодеянья,
Блядь вернулася с заданья,
И с докладом к Госпоже,
“Я все сделала уже!

Крепко я её связала,
Кверху задницу задрала,
И теперь любой медведь
Сможет точно ей впереть.

Девка долго не протянет,
Как медведь её натянет,
Раздерет её легко,
Как засадит глубоко".

А Царица веселиться,
Что замучена девица.
Торжества опять полна,
Снова первая она.

Вновь оставим мы Царицу,
И перевернем страницу,
И к воротам городским,
Мой читатель поспешим.

*

Елисей о ней тоскуя,
Подчиняясь зову хуя,
Отправляется в поход,
Говоря: “Ебись ты в рот!

Мне ответишь полной мерой,
Кто пизду отвел от хера,
Коль узнаю, кто злодей,
То оставлю без мудей!”

Елисей в тоске любовной,
О невесте бесподобной.
Весь в мечтах о толстом заде,
И о блядском её взгляде.

На коня наш принц забрался ,
Только хуй его болтался,
С боку конского седла,
Вот такие брат дела.

Пусть трусит дорогой пыльной
Наш герой любвеобильный,
Мы же снова в край лесной,
Прямо в терем расписной.

*

В понедельник сам Гаврила
Заправляет ей не хило,
А во вторник уже Фрол,
Хуй в её пизденку ввел.

В среду Пров ебет девченку,
Норовя достать печенку,
Клим в четверг впендюрил ей,
Хер до самых до мудей.

В пятницу Илья ей в рот,
Хуй осклизлый свой сует,
Митрофан её в субботу,
Приглашает на еботу.

Ванька - младший
В день воскресный,
Что есть дури
Чешет чресла.

Так за днями дни бегут,
Все по графику ебут,
Никаких нет нарушений,
В четком графике сношений.

Братья тешат естество,
Царской дочке каково?
Чуть умом не ебанулась,
Но пизденка растянулась.

Загрубели её створки
От попеременной порки,
Зачерствели груди в схватке,
Заросли рубцы на матке.

Тренировки ежедневно
Помогают охуенно.
Лучше всяких в мире школ,
Обучает бабу кол.

Все привыкли к новой жизни,
Позабыв об онанизме.
Коль не очередь ебаться,
Братья могут потрепаться.

“До чего ж она ядрена,
Эта девка - Мать ебена.
Ох, и славная подружка,
У ней жопа, как подушка”

Все мы братцы девке любы,
А какие у ней губы,
Ну, а ляжек ширина,
А пиздищи глубина.

Все ебем её с настроем,
Все пизду её буровим,
Все хотим сгонять с ней блиц,
Хуй вставляя до яиц.

Кто-то шарит девку раком,
Загоняя хуй со смаком,
Кто-то в рот её ебёт,
И спускает как брандсбойт.

День за днем идет вдогонку,
Оставляем мы девчонку,
Календарь перелистнем,
Снова к мачехе зайдем.

*

О, знакомая картина,
Перед зеркалом Блядина,
На вопрос её простой,
Молвит зеркальце - “Постой!”

В чаще леса, на границе
Поселилася девица.
У семи богатырей,
Уступить ты можешь ей.

А царица как вскакнёт,
Словно током ебанёт,
От досады горькой вскрикнет,
Об пол зеркальце пиздыкнет.

“Ах ты мерзкое стекло,
Всё пиздишь ты мне назло,
Рассужденья твои – враки,
Замутнело ты от сраки.

Проститутку вызывает,
И допрос ей учиняет.
Та под пыткою проскулила,
Как Царевну отпустила.

Ревности палящий жар,
Вмиг наполнил будуар,
Жжёт царицы гневом грудь,
Стала красной просто жуть.

"Убила б я тебя паскуду,
Но убивать пока не буду.
Последний шанс тебе даю,
Не выполнишь, тогда убью!

Её когда со света не сживешь,
Недолго Ты на свете поживешь,
А коль обсеришься, опять,
Тебе тогда не сдобровать!”

*

С трудом Царевна приоткрыла очи,
Проснувшись после жаркой ночи,
Когда в калитку стук раздался,
И пес Полкан на привязи метался.

“Пусти!” - молила попрошайка,
“Будь милосердною хозяйка,
Подай мне хлебушка кусок.” -
Проблеял тонкий голосок.

Царевна нищенку жалея,
«Как плачет та, скуля и блея!»
Её на кухню повела,
И миску супа налила.

А та момент нашла удобный,
И воплотила план свой злобный,
В углу стоявший кваса жбан,
Из склянки вылила сто грамм.

Не яд смертельный был в сосуде,
Как вы решили верно люди,
А возбудитель для коней,
На свете нет его сильней.

Вернулась храбрая дружина,
Испита жбана половина,
И братья все одновременно,
Вдруг возбудились охуенно.

Забыв о данном обещанье,
И наплевав на расписанье,
Рванулись дружною гурьбой
В светлицу Бляди молодой.

И ну её все целовать,
Концы наружу доставать,
Ища как с ней совокупиться,
И нежным телом насладиться.

Гляди-ка, все хуярят молодицу,
Сумели дружно, хором примоститься,
И в рот, и в жопу, и в пизду,
Все пялят дружно молоду.

Средний брат, не будь простак,
Между сисек трёт ялдак,
Двум братьям стремясь помочь,
Видя им терпеть не в мочь,

Сжала крепко в кулаки,
Их ядреные хуйки.
Как насосы их гоняет,
Им залупы натирает.

Младший братец растерялся,
Так и так он примерялся,
Чтоб хоть как-то её ёб,
Хуй зажала между стоп.

Тут такое началось
Сразу семь братьев еблось,
И у всех одновременно,
Страсть взыграла охуенно.

Все как огнь раскалены,
Всех хуи напряжены,
Тычат в девку братья дружно,
Дышат с присвистом натужно.

Даже терем зашатался,
Так, что чудом удержался.
Пес Полкан с цепи сорвался,
Тоже кваса нахлебался.

И за братьями вдогон,
Устремился в спальню он,
Но на случку опоздал,
Скорбный час уже настал.

Братья так ебли усердно,
Хором и немилосердно,
Дружно, рьяно наседали,
Что царевну заебали,

К небу закатив глаза,
И заблеяв, как коза,
Перешла она на крик,
И замолкла в тот же миг.

В мелкой судорге забилась,
На пол терема свалилась,
И застыла, замерла,
Ясно стало. Умерла.

«Заебали девку, черти,
И, похоже, что до смерти!»
«Всем сумела угодить,
Но теперь ей не родить!»

Девку кое-как обмыли,
В платье быстро нарядили,
И сокрыть злодейство чтоб,
Положили её в горб.

В глубь горы её снесли,
Да и пьянствовать пошли.
За помин её души.
Наливай полней ковши!

*

Где ж наш славный Елисей?
Он в плену своих страстей,
Долго бродит он по свету,
А Царевны нет, как нету.

К красну Солнцу, наконец,
Обратился молодец.
“Солнце, Солнце – красный шар,
У меня любовный жар!

Видишь ты, как светлым днем,
Кто устроился на ком.
Зришь, как в сене, на лужайке,
Вставил кто кому по яйки.

Видишь, кто и как дрочит,
У кого и как торчит.
Видишь в поле и в лесу,
Кто гоняет колбасу.

Солнце, Солнце ясный свет,
На вопрос мой дай ответ,
Не видало ль под собой,
Ты Царевны молодой?

Красно Солнце отвечало,
Я такого повидало!!!
Но твою невесту - блядь,
Не пришлось мне повстречать.

Вот, что князь мой - Разъебай,
К брату Месяцу ступай,
И по полю наш герой ,
К Месяцу спешит рысцой.

“Месяц – братец выручай!”
Вопрошает Разъебай.
“Лишь на небе чуть смеркнется,
Видишь кто и с кем ебётся.

Где, чье сердце гулко бьётся,
Кто от фрикций весь трясётся.
У кого настали спазмы,
И какие где оргазмы.

Не видал ли ты девицы,
Стриптизерки – мастерицы,
Той, что в баре выступала,
Всех собою поражала?”

И ответил Месячина –
“Шел бы к Ветру ты мужчина!”
Елисей поперся вдаль,
Никому его не жаль.

Перед утром в чистом поле,
Разогнавшись на просторе,
Ветер путника догнал,
Шапку с всадника сорвал.

Путник Ветру поклонился,
И о помощи взмолился –
“Ветер, всюду ты летаешь,
Всех за задницы хватаешь,

Всех ласкаешь ты в объятьях,
Задираешь бабам платья.
Проникаешь без проблем
И в пизды и в жопы всем.

Ты повсюду Ветер дуешь,
Коль захочешь, всякой вдуешь,
Помоги найти подружку –
Молодую потаскушку.

Ветер, щёки надувая,
Отвечает Разъебаю:
“Знаю, видел Блядь твою,
Все теперь ей по хую”.

Непонятно, что там сталось,
Одним словом – “Доебалась!”
И теперь лежит в гробнице,
Безразличен ты девице!»

*

Закручинился детина,
Что за мрачная картина,
И каюрому коняшке,
Плеткой ебанул по ляжке.

И стрелой помчался к месту,
Чтоб обнять свою невесту.
Вот та самая гора,
Вот та самая дыра,

Вот та самая гробница,
Где покоиться девица.
Как живая лежит, Бля,
Во гробу из хрусталя.

Королевич – некрофил,
Крышку гроба приоткрыл,
И забравшись прямо в гроб,
Девку мертвую отъеб.

Поглядим, как Елисей,
Ей засунул с дури всей,
На скачки его мудей,
И как плещет молофей.

Только- только заспускал,
Словно вепрь он зарычал,
Тут глаза она открыла,
И ему тотчас же: “Милый!”

Как же долго я проспала,
Никому я не давала.
Три недели и три дня,
Отъеби быстей меня.

Ты – любимый мой Спаситель,
Славный мой Осеменитель.
Ты меня от смерти спас,
Засади ещё хоть раз!

По себе нашла я хуй,
Мне его потуже вдуй,
А, как вставишь мне конец,
Я согласна под венец.

На коня её поднял,
Хуй в пизду её загнал,
И коня пустил вприпрыжку,
Чтоб она чесала шишку.

Да по кочкам по ухабам,
Скачкой той, что люба бабам.
Вверх и вниз идет галоп,
Из больших и малых жоп.

*

Заглянём теперь в столицу,
И проведаем Царицу,
Прямиком пройдем мы в спальню.
В Курвину опочивальню.

Ну-ка, ближе поглядим,
Перед зеркалом своим,
Так и эдак перед ним,
Пышным выменем своим.

Свет, мой зеркальце скажи,
Мелкой дрожью задрожи.
“Я ль на свете всех ебливей,
В ебле ж всех я терпеливей?”

Ждет ответ нетерпеливо,
Улыбаясь похотливо.
Жопа на три стороны,
Кромки стула не видны,

А ей зеркальце в ответ,
Отвечает твердо “Нет!”
Вот царевна -та Ебёна!
Ты Царица побеждёна!

Ты Царица - Прошмундовка,
У тебя не та сноровка,
Не сравнишься с молодой,
Тренированной пиздой.

Тут царица взбеленилась,
В ручку зеркала вцепилась,
Хрум её наперелом,
Вот те, Сволочь! Поделом!

От удара провода
Все замкнулись и пизда
Ощутила, что вибратор
Превратился в перфоратор,

И разряд электрошока,
Ебанул её до срока.
Стенки искрой стал колоть,
А прибор буравить плоть.

*

Солнце раннее взошло,
В граде стольном рассвело.
Слуги утром дверь открыли,
И в испуге отступили.

Видят странную картину,
Распростертую Блядину.
С белой пеной на губах,
С светом мертвенным в очах.

И с залитым кровью полом,
И с невиданным прибором.
Рядом с нею член огромный,
Бьется дрожью бесподобной.

“Так ей Суке, поделом!
Бают повар с кузнецом –
Доигралася Потаскуха,
Но не в голос, а на ухо.

Эту мрачную картину,
Закрывает пелерина.
Через реки, через горы,
К молодым несемся споро.

*

Елисей и молодица
Возвращаются в столицу,
И уже пиздит молва –
“Дочка царская жива!”

И устроили банкет,
Поразив весь белый свет,
Тост лишь первый прозвучал,
Елисей её поднял,

И унёс в опочивальню,
Чтоб подвергнуть испытанью,
В спальне тёмной заперлись,
И неделю проеблись.

Лёжа, сидя, раком, боком,
И спокойно, и с наскоком.
Долго длился плоти пир,
Его помнит добрый Мир.

Гости все, что собрались,
Меж собой перееблись,
Потому что, очень скоро,
Сняв партнёршу, став партнёром,

Хуй себе Пизду нашёл,
И ебаться с ней пошёл,
А Пизда припала к Хую,
В еблю впасть стремясь лихую.

Блядство длилось семь ночей,
До бессилия мудей.
Я там тоже побывал,
Вам об этом рассказал.

Конец.